Погода: -12°C
  • Вербочки

    Мальчики да девочки
    Свечечки да вербочки
    Понесли домой.
    Огонечки теплятся,
    Прохожие крестятся,
    И пахнет весной.
    Ветерок удаленький,
    Дождик, дождик маленький,
    Не задуй огня.
    В воскресенье вербное
    Завтра встану первая
    Для святого дня.

    Александр Блок (1880 - 1921)

    "ерунда сама пройдет, а прочее неизлечимо"

  • "О, как же я хочу..."

    О, как же я хочу,
    Нечуемый никем,
    Лететь вослед лучу,
    Где нет меня совсем!

    А ты в кругу лучись,-
    Другого счастья нет,
    И у звезды учись
    Тому, что значит свет.

    Он только тем и луч,
    Он только тем и свет,
    Что шепотом могуч
    И лепетом согрет.

    И я тебе хочу
    Сказать, что я шепчу,
    Что шепотом лучу
    Тебя, дитя, вручу.
    О. Мандельштам

    "ерунда сама пройдет, а прочее неизлечимо"

  • Слава Сэ умер от ковид :роза: :роза:

    "ерунда сама пройдет, а прочее неизлечимо"

  • Снова в глазах двоится. Настал июль.
    Все не готовы, боже, не только мы.
    Лучше всего тебя посадить на стул.
    Так и сиди на нем до конца чумы.

    Вот и сиди, качайся как на волне,
    Будто сосед устроил вчера потоп.
    Все же когда-то кончится, разве не?
    Только не мы, ты что, никогда, с чего б.

    Дни сочтены не нами, никем из нас,
    Что нам слепые аспид и василиск.
    Каждый другому только ветеринар,
    Если не скажет, где у него болит.

    Что ты себе такого ни намоли,
    Сколько ни навыдумай жадных книг,
    Запах дождя, сырые кивки малин
    Бросят тебя, как только уйдёшь от них.

    Тыща падёт от каждой из наших стран,
    Тьма подойдет, попросит: скажи me too.
    Страх за тебя, ты знаешь, не только страх,
    Это еще свидетельство, что мы тут.

    Поздно толкать подушку в дверной проем.
    Просто сиди на стуле, пока я – вот.
    Это, скорей, беспомощность, чем псалом.
    Это, скорее, жизнь, чем наоборот.

    © Лена Берсон

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

  • Выйти из дома в чём было, на босу ногу,
    Разве что кепку напялить, прикрыв вихры.
    Лунные яблоки падают на дорогу,
    Тонко звенят упрямые комары.

    Выйти из дома, держась загустевшей тени,
    Словно шагами расплёскивая гуашь,
    Слушать, как ветер твердит имена растений,
    Выучи их, иначе потом не сдашь.

    Будешь стоять и мяться, страшась билета,
    Что попадётся? Мята? Чабрец? Люпин?
    Строгий экзаменатор не примет лето,
    Влепит в зачётку жирное "не любил".

    Вольно же было домашку почти не делать,
    Не наблюдать расходящиеся круги.
    Видишь, теперь осталась всего неделя,
    Меньше недели, учитывая долги.

    Меньше недели гладить траву вдоль шерсти,
    Долго махать исчезающему лучу,
    И возвращаясь из дальнего путешествия,
    Складывать в кепку орехи и алычу,

    Выйти из дома в чём было, на босу ногу,
    Словно бы ты бесстрашный, живой, ничей.
    Меньше недели - на самом-то деле много,
    Ночь перед сдачей - дольше иных ночей.

    © Аля Хайтлина (Кудряшева)

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

  • Лето уходило под конвоем,
    Второпях, босым, легко одетым.
    После моря слышишь только море.
    После лета хочешь только лета.

    Даже конвоиры зарыдали,
    За руки таща его к машине.
    Год от воспаления миндалин...
    Но какой по счету? Темно-синий.

    Камни запинаются, а волны
    До сих пор в глазах еще маячат.
    Ну, давай-давай, сейчас повой мне!
    Что ты, что ты, я вообще не плачу.

    Этот свет в меня за что-то сослан,
    Как в Сибирь за свод своих чудачеств.
    Лишний вдох, распаренные сосны,
    Жаркая ладонь, чужие дачи.

    Может, соберёмся с тем и с этим?
    Позвоним, а нет – пойдём искать их
    Днем последним, вечером постлетним,
    Постелив на стол цветную скатерть.

    Выходи, иди себе, не кисни.
    Разве так уж плохо посидели?
    После жизни хочешь только жизни,
    Выжженной земли вокруг качелей.
    Показать скрытый текст
    1002
    Шахерезада глядит глазами окаменевшей от горя нерпы.
    Шахерезада, вам не шестнадцать, вы, между прочим, пенсионерка.
    У вас, наверное, печень/почки, и ноги к вечеру ноют адски?
    Какие сказки, Шахерезада? Какие могут быть, к черту, сказки?

    От вашей прошлой, про что не помню, неделю в горле вспухала жалость,
    Какого жанра такая штука, чтоб даже сердце над нею сжалось?
    И все, что раньше казалось прочным, размякло, будто из пластилина?
    Ложитесь молча, Шахерезада, я на диване вам постелила.

    Любовь беспечна, а зло бездарно, летает птичка, наказан деспот.
    В таких сюжетах – ни капли правды, мне эти ваши – уже вот здесь вот.
    И разве может, скажите, кто-то смеяться, грудью упав на вилы?
    Любовь, гуляя в овечьей шубе, любого делает уязвимым.

    Никто не хочет, Шахерезада, в окошко глядя, увидеть бездну.
    Никто не любит ни слишком старых, ни дико умных, ни сильно бедных.
    Нас очень много, мы капли в море, а кто считает морские капли?
    Оставь старанья, Шахерезада, глотни, не знаю, воды, пивка ли.

    Я помню, где-то такое было: один боялся, но вышел тоже;
    Одна ждала его дольше жизни, а он вернулся немного позже;
    Один построил такую башню, куда нет хода постылой боли…
    Их ровно тысяча или сколько? Давайте тыща вторую, что ли.

    * * *
    Самый частый вопрос у людей – ты где?
    Ты, блин, где? почему не ответить сразу?
    Я болтаюсь в предбаннике на гвозде
    Заторможенный маятник пучеглазый.

    Ну конечно, я здесь, мы уже сто лет
    Забиваем безумьем густые соты;
    Погоди, я возьму телефон в клозет,
    На работе я, дома я, где еще-то?

    Вроде мухи, жужжащей из темноты –
    Всех достала, а все-таки не видна им.
    Ну, допустим, я знаю – где я, где ты.
    Мы не есть друг у друга от этих знаний.

    Вот умели же раньше! Когда? Тогда.
    Колотились, клонясь над невнятной трубкой.
    Мне не слышно, чем дальше – тем дальше, да,
    Что ж так хрупко всё, слышишь, зачем так хрупко?

    Как родишься, в пеленках лежишь пластом,
    А родившийся в мухах – летать не может.
    Мама, я на войне, позвоню потом,
    Или лучше сама набери попозже.

    Как звонил бы домой Иисус с креста:
    Вспыхнул было конфликт, но уже потушен.
    Люди рядом хорошие, а места..!
    Мама связь барахлит никого не слушай
    Скрыть текст

    © Лена Берсон

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

  • Наш ковчег отправился в полночь.
    В нем были только непарные звери:
    Слишком старые, слишком гордые,
    Или просто – последние.
    Одинокие звери ведь тоже хотели выжить,
    Боялись воды и со страхом смотрели,
    как прибывало море, тяжелело небо.
    И метались по чаще, и слышали этот скрежет:
    Великаны-деревья царапали ветками тучи.
    А старик с сыновьями построил большую лодку
    На высоком холме, где принимал крылатого гостя.
    И потом он созвал зверей.
    И не стало видно травы на холме – только гривы, хвосты и уши.
    Он смотрел нам в глаза, проверял, хороши ли зубы, не черны ли души,
    Говорил слону: “У меня уже есть слоны. Ты не нужен”.
    А слепому медведю: “Не буду с тобой возиться”.
    Старому льву, говорил, что он слишком старый.
    Выбирал молодых, сильных и парных.
    А мне сказал: “Ты хорош, дружок, но где твоя пара?
    Приходи, когда найдешь второго такого”.
    Но был и еще один холм, где другой старик собирал зверей.
    Из мусора, снятых с петель дверей, веток, собранных в роще,
    Он выстроил лодку – попроще, поплоше, тесней.
    Не всем одиноким хватило места на ней.
    Но все же немало нас было в ту страшную полночь,
    Когда мы, прижавшись друг к другу, лежали на дне.
    А под нами, над нами, вокруг – были только волны.
    ***
    Буря стихла, но берег пока не виден.
    Так и плывем.
    Парные звери – в своем ковчеге.
    А мы – в своем.

    © Дмитрий Макаров

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

  • Смотрю внимательно на майку
    На теле психотерапевта.
    Там принт - веселые пингвины.
    Уже который пятый год.
    Гадаю, кем бы я хотела
    На этой майке оказаться.
    Но все пингвины равноценны.
    Вся разница в не - кто а в - где.
    Под мышкой смято и несвеже.
    На животе растянут профиль.
    Грудь слева - тянет слишком влево.
    А справа - тянет слишком вниз.
    Внизу ремня штанов давленье.
    У горловины стёрты грани.
    На рукавах протерты складки.
    И цвет поблекший на плечах.
    Нет разницы совсем, выходит.
    На майке психотерапевта.
    Не зря хожу я на сеансы.
    Не зря который пятый год!

    © Цветана Яшина

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

  • Так выбираешься постепенно из всех провалов и всех простраций, я никуда, никуда не денусь, да и куда мне, скажи, деваться, я не умею, не удаётся, быть бы мудрее и к солнцу ближе, просто идти и смотреть на солнце, солнца не видно, а нужно выжить.
    Я не умею, я всех жалею – старых людей во дворах безлюдных, все эти скверы и все аллеи, этих бомжей у помоек утром, всю эту осень с листвой упавшей, всё, что срываясь, дрожит и дышит, солнце уходит от нас всё дальше, больше не греет, а нужно выжить.
    Я всех жалею – собак и кошек, нищих, детей, всех, кто шёл по следу, всех пассажиров и всех прохожих, весь этот город, прибитый ветром, все ускользающие мгновенья, весь этот дождь, что стучит по крыше, всё это странное отраженье нашего прошлого – в наступившем.
    Это такая пришла безмерность, и безразмерность, где свет и тени, я никогда никуда не денусь, даже исчезнув в дожде на время, просто никто эти дни не свяжет, да и не сложит, чтоб сделать тише, просто не можешь понять, что дальше, просто не знаешь, – а нужно выжить.
    16.10.2017

    © Мария Махова

    Я не сдурела, я вообще такая. ©

Записей на странице:

Перейти в форум

Модераторы: