Ребята, пожалуйста, кто-нибудь встречайтесь со мной вживую, физически и разговаривайте – мне это жизненно необходимо, я заикаюсь; сильно. У меня, во-вторых
(и это действительно только во-вторых, только второстепенная причина моего заикания)
, спазмы голосовых связок, а во-первых, подсознательная, нутряная, хроническая логофобия. То есть я подсознательно, инстинктивно боюсь/стесняюсь говорить – в присутствии других людей, особенно незнакомых. Поэтому мне надо заниматься именно этим – говорить в физическом присутствии других людей. Я умный (и воспитанный) человек, я всё понимаю, в том числе я понимаю, как трудно со мной разговаривать, как трудно меня воспринимать – но мне, повторю, совершенно необходимо, чтобы кто-нибудь делал это. «Пятачок, стреляй по воздушному шарику! – Но если я выстрелю, шарик испортится. – А если не выстрелишь, испорчусь я!»
Я не безнадёжен – когда я бываю дома один и читаю вслух, я почти не заикаюсь (ну уж во всяком случае несравнимо слабее, чем когда я говорю с чужими людьми, особенно на улице, в присутствии, в слышимости и видимости других людей). Но когда я заговариваю с чужим человеком, весь мой речевой аппарат деревенеет и каменеет, лицо охватывают судороги, я с трудом произношу даже самые простые слова.
Пожалуйста, не советуйте мне никаких врачей, никакие методики лечения, никакие лекарства – я не против них в принципе, но 99% моего лечения состоит в «просто» говорении с другим человеком. А говорить мне не с кем. Совсем не с кем. Чтобы никто не ловил меня потом на слове, я сам и сразу сообщаю, что физически я живу не один, а с родственником – с единственным оставшимся у меня родственником. Но, в-третьих, мы с ним, очень мягко говоря, совершенно разные люди, разговаривать нам не о чем, во-вторых, я всю жизнь живу вместе с ним, я видеть его уже давным-давно не могу, а не то что разговаривать с ним; я только терплю его, потому что мне некуда уйти, негде больше жить. А во-первых, этот человек мне свой (при всей нашей с ним разности, чужести), у меня нет подсознательного страха перед ним, перед общением с ним, он не даёт мне «сопротивление материала», которое я должен преодолевать. Такое сопротивление может дать только чужой человек – и вообще ДРУГОЙ человек; другой, чем мой родственник.
Я живу на Вокзальной магистрали, 3. Лучше бы, конечно, разговаривать со мной согласился человек, живущий неподалёку, но я готов прибывать на любое место встречи и разговора, находящееся в радиусе 4-х километров от моего дома и в правобережной части Новосибирска.
Пусть найдётся человек, который хотя бы будет только сам говорить при встречах со мной, а я согласен молчать, только слушать – я совсем один, совсем ни с кем не встречаюсь, не вижу ни одного человеческого существа вблизи себя – и от этого тупею; гнию заживо. Быть одному очень тоскливо и страшно.
Люди, согласные помочь мне (надеюсь, здесь такие найдутся) – пожалуйста, пишите мне только личное сообщение, обращайтесь ко мне лично (и только с предложением помощи, НАСТОЯЩЕЙ, деятельной помощи), не пишите комментарии, мне совершенно не нужно ни с кем переписываться, тем более переругиваться – и я действительно не буду этим заниматься.
Безусловно, я тоже помогу тому, кто поможет мне – конечно, если я вообще чем-либо смогу этому человеку помочь и если он нуждается в помощи.
(и это действительно только во-вторых, только второстепенная причина моего заикания)
, спазмы голосовых связок, а во-первых, подсознательная, нутряная, хроническая логофобия. То есть я подсознательно, инстинктивно боюсь/стесняюсь говорить – в присутствии других людей, особенно незнакомых. Поэтому мне надо заниматься именно этим – говорить в физическом присутствии других людей. Я умный (и воспитанный) человек, я всё понимаю, в том числе я понимаю, как трудно со мной разговаривать, как трудно меня воспринимать – но мне, повторю, совершенно необходимо, чтобы кто-нибудь делал это. «Пятачок, стреляй по воздушному шарику! – Но если я выстрелю, шарик испортится. – А если не выстрелишь, испорчусь я!»
Я не безнадёжен – когда я бываю дома один и читаю вслух, я почти не заикаюсь (ну уж во всяком случае несравнимо слабее, чем когда я говорю с чужими людьми, особенно на улице, в присутствии, в слышимости и видимости других людей). Но когда я заговариваю с чужим человеком, весь мой речевой аппарат деревенеет и каменеет, лицо охватывают судороги, я с трудом произношу даже самые простые слова.
Пожалуйста, не советуйте мне никаких врачей, никакие методики лечения, никакие лекарства – я не против них в принципе, но 99% моего лечения состоит в «просто» говорении с другим человеком. А говорить мне не с кем. Совсем не с кем. Чтобы никто не ловил меня потом на слове, я сам и сразу сообщаю, что физически я живу не один, а с родственником – с единственным оставшимся у меня родственником. Но, в-третьих, мы с ним, очень мягко говоря, совершенно разные люди, разговаривать нам не о чем, во-вторых, я всю жизнь живу вместе с ним, я видеть его уже давным-давно не могу, а не то что разговаривать с ним; я только терплю его, потому что мне некуда уйти, негде больше жить. А во-первых, этот человек мне свой (при всей нашей с ним разности, чужести), у меня нет подсознательного страха перед ним, перед общением с ним, он не даёт мне «сопротивление материала», которое я должен преодолевать. Такое сопротивление может дать только чужой человек – и вообще ДРУГОЙ человек; другой, чем мой родственник.
Я живу на Вокзальной магистрали, 3. Лучше бы, конечно, разговаривать со мной согласился человек, живущий неподалёку, но я готов прибывать на любое место встречи и разговора, находящееся в радиусе 4-х километров от моего дома и в правобережной части Новосибирска.
Пусть найдётся человек, который хотя бы будет только сам говорить при встречах со мной, а я согласен молчать, только слушать – я совсем один, совсем ни с кем не встречаюсь, не вижу ни одного человеческого существа вблизи себя – и от этого тупею; гнию заживо. Быть одному очень тоскливо и страшно.
Люди, согласные помочь мне (надеюсь, здесь такие найдутся) – пожалуйста, пишите мне только личное сообщение, обращайтесь ко мне лично (и только с предложением помощи, НАСТОЯЩЕЙ, деятельной помощи), не пишите комментарии, мне совершенно не нужно ни с кем переписываться, тем более переругиваться – и я действительно не буду этим заниматься.
Безусловно, я тоже помогу тому, кто поможет мне – конечно, если я вообще чем-либо смогу этому человеку помочь и если он нуждается в помощи.
