Погода: -12°C
Samara24.Форум /Хобби / Творческий форум /

Потоскуем? Дубль 21.

  • Не крашу ресницы – и так слишком ярко,
    А платья стараюсь носить попрозрачней.
    Июнь был короткий, июль будет жаркий,
    Я брошу монетку в фонтан наудачу,

    Решусь на короткую вздорную стрижку,
    На юбку из ласковой солнечной пряжи,
    И - в город, где небо значительно выше,
    Где вот уже так заразительно пляшут

    Смешинки в глазах, и настойчиво тянут
    Бретельку с плеча непослушные пальцы...
    Какой ты имбирный, санталовый, пряный,
    И кто тебя только учил целоваться?

    И вот еще: если накрасить ресницы,
    А после заплакать – то выглядишь дурой.
    Пожалуй, в тебя все же стоит влюбиться.
    Как думаешь?

  • Ты - девочка для встреч, не для прощаний.
    Ты улыбаешься так тонко, но уменья
    Остаться соблазнительной сквозь слёзы,
    Которым так блистательно владеют
    Актрисы из военных кинолент, -
    Ты лишена.
    Ты плачешь некрасиво.
    Я думаю, Создатель испугался,
    Что одарил тебя такой улыбкой,
    Которой со времен Его Марии
    Никто из смертных женщин не владел,
    И, испугавшись, Он решил, что плакать
    Тебя учить не будет.
    Плачь, как хочешь.
    Но ты, подумав, выбрала другое:
    Не плакать.
    Оставаться совершенной.
    Перехитрить Того, кто всех хитрей.
    Вот почему ты не пришла прощаться.
    Я не сержусь.
    Я вспоминаю голос.
    Неровный почерк.
    Волосы.
    Привычку
    Чуть нервно сдергивать перчатку с пальцев...
    И, глядя на вагонное стекло,
    Я вижу капли,
    Влажные тропинки,
    И это плачет за тебя Мария.
    Да, эти слезы всех других прекрасней.
    Но есть и горше.
    Есть.
    И эти слезы
    Сейчас стекают по моим щекам.

  • Хочется разозлиться и перейти на крик,
    а всего один вечер, чем бы он мне не казался
    у меня растекается, плавится что-то внутри
    И я прячу в карманы свои одуревшие пальцы
    (И я мысленно поднимаюсь,
    одеваю пальто
    Вызываю такси.
    За полсотни.
    Скорей,скорей..
    и задернуты шторы,
    и задремавший дом
    и наощупь код,
    и ворчанье тугих дверей
    В твоей спальне тихо
    и тени так глубоки
    Пробегаю дыханием
    по нежному шелку щек
    Я ладонью балую спину
    и сонный разбег руки
    В одеяло глубже,
    еще,
    и еще,
    и еще..)
    А в карманах табачные крошки и старый билет
    И я бессистемно хожу по хоть что-нибудь-точка-ру
    И прислушиваюсь отболит, отболит, отболеет,
    Эта лишняя и забродившая нежность к утру

  • Молчи же, молчи… кивай, загибай пальцы,
    шевели губами, считай, отмечай взглядами,
    не дай мне сбиться, зажми в тесные пяльца,
    вышивай крестами что сделано мной, а что надо бы,
    и как надо, и с кем, и какого цвета
    должно быть небо – нависшее и смурное
    сейчас. Все равно остановишься где-то,
    Собьешься. А не собьешься – и черт с тобою.

    А в окнах уже живет голос простуженной птицы
    и небо мрачно ненадолго, уже светлеет.
    Какая разница кто и зачем проложил границу,
    когда за границей горит, тем более тлеет?
    И каждый день все сильнее пахнут ладони,
    запястья, предплечья и тонкие стрелы плечей
    тобой. И рождаются выстрелы слов, и их обоймы
    и зреют, искрятся, теплее, теплей, горячей.

    Молчи же, молчи... Все равно тебе не исправить
    текущее по животу ожидание встречи.
    Зачем мне пугаться себя и зачем лукавить,
    и верить, что может когда-нибудь время излечит,
    и думать другое, когда мои мысли так плавны,
    с собой заниматься нелепой ненужной борьбой?
    К чему? Ведь ты есть – и, наверное, это главное,
    что есть. Не со мною? И черт с тобой

  • ...И без всякого повода, тщетно поддавшись соблазну,
    Повозившись с ключом, загляну в покосившийся ящик...
    Знаешь, милый, а в письмах ты был нескончаемо разным,
    Неспособным на грубость и более чем настоящим.

    Помнишь письма-беседы из вороха импровизаций,
    Из рифмованных шуток и невероятных историй?
    Они были живыми: смеялись, растили абзацы
    И гасили собою почти безнадежные ссоры,

    Позволяя взглянуть на лохмотья обиды с изнанки,
    Заставляя набрать проштампованный в памяти номер...
    Без волнующих строчек наш быт прозаичен и замкнут.
    Экономить на письмах... Да было б на чем экономить!

    Что же нам остается, мой солнечный, славный, хороший?
    Пить коньяк да сжимать кулаки до противного хруста
    И забыть хоть на время, что в нас с уничтоженным прошлым
    Исчезают по буковке самые нежные чувства...

  • Целый день стояла у окошка:
    Сотню разменяла по рублю.
    Мне не по зубам такая роскошь -
    Быть любимой тем, кого люблю.

    Рыжие глаза, морщинки, губы,
    Всю ведь воду выпила с лица.
    Отчего-то мне все чаще любы
    Лживые улыбки подлеца.

    Вновь о быт до дыр протерлось днище.
    Кто кого обидел, не пойму.

    Мне любить убогих или нищих,
    А тебе - остаться одному.

  • Пообещай мне, что однажды будет лето
    Насиловать жарой наш пыльный двор.
    Пообещай мне ненавистный птичий хор,
    Раскалывающий сосуд рассвета.

    Пообещай, что на июльскую истому
    Я поведусь, как рыба на блесну.
    Пообещай, что это ты - искомый.
    И я, клянусь, переживу весну!

    -----------------------------------------------------------------

    Отпусти меня, отпусти!
    Шторы наглухо. Сердце намертво.
    Ну за что ты мне отомстил?
    За стихи, что под ноги скатертью?

    За мятежный сорочий дух?
    За размах крыла выше среднего?
    За бездействие между двух -
    От непервого до последнего?

    За молчанье, что выше слов?
    За слова - под дых откровение?
    За основу моих основ -
    За непоправимость сомнения?

    Сердце намертво. Перестань!
    Мне ль казниться в своем бездушьи?
    В окровавленную гортань
    Мне любовь моя - до удушья.

  • Дааааа...... Давненько не видел я в инете подобного...

    Когда-то давно я тоже писал... Но чтобы ТАК и в таком количестве :-)...

    Мне понравилось...

    Я тоже когда-то давно был вот таким же эксгибиционистом... Им и остался...

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Холодная зелень стекла
    Над сталью погибшего леса
    В туман, оглянувшись, ушла,
    Не выдержав пыльного веса.
    Скоро с неба пойдёт молоко,
    Искупая любовь морем крови,
    Скоро будет дельфинам легко,
    Как забитой на мясо корове.
    Настежь сверху дверь закрыта,
    И лишь порог очень высокий,
    И как старуха у корыта,
    Всё слёзы льёт и счастья просит.
    Промеж двух берёзок стройных
    Вырос дуб забавы ради,
    Весь морщинистый и томный,
    С головой, как на параде.
    Что за странный бутерброд,
    Ну-ка быстро марш на место,
    Сделай новый поворот,
    Не усни вдруг на насесте.
    Этот стрелочник усатый
    Вечно счастью помешает,
    Он всегда такой глазастый,
    Когда его не выключают.
    Аромат печальных объятий
    Вокруг веет, как ветер в полях,
    Словно голос больного дитяти,
    Что вознёсся в крутых зеркалах.
    Стены чёрные в пропасть уходят,
    Белобрысым дыханьем сверкнув,
    Там блаженные нищие бродят,
    Лишь гроши из любви почерпнув.
    Потирая усиленно руки,
    Всё в порядке, лишь делая вид,
    Умирают пингвины со скуки,
    Не смотря на свой маленький стыд.
    Стадо кошек паслось на лужайке,
    Ели травку, мышей и подруг,
    Ну и счастье же выпало зайке,
    Ненароком погибшему вдруг.
    Лежит простыня, одеяло, подушка,
    И память тревожит, как меч остроносый,
    А сколько часов мне осталось, кукушка,
    Когда я в агонии прыгну с утёса.
    Летают по небу тупые драконы
    И крыльями машут в поисках дичи,
    Они так прекрасны, что зеленью полны,
    Стрела не находит и лишь мимо тычет.
    А в зеркале пыли на нас не похожи,
    Все те, что под нею идут с самокатом,
    Они лишь личинками вроде бы схожи,
    А так лишь сварливы, стары и богаты.
    Лавиной несется гора пьяных мыслей,
    Сметая все в голом и скучном забвении,
    Навсегда будет сон, что в поисках смысла,
    И будет чернее, чем солнца затмение.
    Можно мне камнем зенки все выбить,
    Оставить слепым на долгие годы,
    На гору закатывать мудрости глыбу
    И уходить сквозь пространство в походы.
    Она может бранить его, если хочет,
    Расстаться под звуки ночного прибоя,
    Вон там над могилой кузнечик стрекочет,
    В свои серенады уйдя с головою.

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Ох, не знаю, можно ли присылать такие длинные тексты, но вроде правила прочитал ещё раз - ничего такого не сказано...

    :роза:

    Уплыть бы под чистой водой,
    Прямо над тающим дном,
    Укрыть его тенью-собой,
    И, обнявшись, уснуть плотным сном.
    Дышать нельзя, но можно жить,
    Смотреть сквозь воду на луну
    И каплю гордости пролить
    На в ночь ушедшую корму,
    Смотреть и слышать там вдали
    Весёлый плач былых идей,
    Стоящий пьяно на мели,
    Расправив взгляд души своей.
    Я пытался укрыться от всех,
    Погрузиться в прохладный покой,
    Покатился мой призрачный смех
    По ступенькам, покрытым росой.
    Я снова и вновь просыпался
    В тихом омуте вниз по теченью,
    Ледяною зарёй умывался,
    Вытираясь скупым сновиденьем.
    Ложусь на ил и тихо засыпаю
    Тумана дымка вьётся надо мной,
    Сейчас спокойной ночи мне желает
    Тот тихий ветер, что гуляет над рекой.
    Вчера мне были камни все знакомы,
    И знал я каждого из них наперечёт,
    Сейчас же я зеваю от истомы,
    Ведь их судьбы унёс с собой водоворот.
    Другие скалы им пришли теперь на смену,
    И прошлое назад не повернуть,
    Но я простил ему коварную измену,
    Так как она собой являет мира суть.
    В мутной воде совсем меня не видно,
    На дне быть может глаз белки блестят,
    И одиночество моё столь очевидно,
    Что слёзы слов в ночи на дне горят.
    Дождя не слышно капель мне свободных,
    Что в воду падают с незримой высоты,
    На дно попасть до гордости голодных,
    Там, где на дне речном могильные кресты.
    А ивы, согнув шеи, горько плачут,
    Качает ветер их прекрасный стройный стан,
    А листья, словно в поисках удачи
    Плывут, идут к обману сквозь туман.
    Со смертью я играл на камне сером,
    Мне выпадало то любить, то умереть,
    Она была в темна в саване сером,
    За моей картою ей было не поспеть.
    И вот удачи ягодка созрела,
    Мне высший балл поставила судьба,
    Сняв капюшон, она, как пепел, побледнела,
    В улыбке томной дрогнула губа.
    Она разделась, вдаль косу отбросив,
    Обнять меня пытаясь поцелуем,
    Отпрянул я, оковы страха сбросив,
    Сказав, что не любовью мы торгуем.
    Из камня ты хотела сделать ложе,
    Но не тебя любить мне суждено,
    Мне жизнь моя всегда была дороже,
    А ты найдёшь себе мужчину всё равно.
    Поклон друг другу мы смогли отвесить,
    Я снова избежал порабощенья,
    А смерть, как я едва успел заметить,
    Осталась женщиной без удовлетворенья.
    Она шла по дну в надежде на совесть,
    С поникшей косой на сутулых плечах,
    Её догоняла воскресшая корысть,
    Что сейчас догорает в церковных свечах.
    Я проводил её жалости взглядом,
    С ложа все карты и близость собрал,
    Поставил вина из кувшинок я рядом
    И ногтем на камне слова начертал:
    “Игра здесь шла, в ней ставки были:
    Любить, рабом стать, жить и умереть,
    И страсти, что покрылись слоем пыли,
    Им суждено на горне времени сотлеть.
    Постскриптумом печати рун секрет
    Сковал рисунком древним скорбный прах,
    Он излучает сизокрылый мрачный свет,
    Окольцевав любовь клеймом на небесах”.
    Поверхность реки надо мной как окно
    Из последнего жидкого света,
    Как безликого моря вины полотно,
    Подчиняется воле обета.
    Сверкнула вспышка в серой вышине,
    Сияньем ярким бездну обогрев,
    Раздался гром в кошмарной тишине,
    И небо вздрогнуло, внезапно опустев.
    Твёрдые глыбы каменных туч
    Летят быстро, растрескавшись, вниз,
    “Наш вес необъятен, велик и могуч”,—
    Таков их последний девиз.
    Смотрю сквозь кольцо я на пламенный хор,
    Оркестр из душ с юродивых вершин,
    В унисон его рёву веду разговор,
    Танца из грёз я один господин.
    Одиноко мне стало и грустно,
    Я сложил из камней мой очаг,
    А в душе моей приторно пусто,
    Пусть костром будет этот маяк.
    Он горит под водой, не смолкая,
    Гонит свет мой по листьям огня,
    Разгоняет ночной мрак, сверкая,
    И от смерти спасает меня.
    Искры плывут не стесняясь,
    Открывая всё тайное взору,
    Безуспешно стать явью стараясь,
    Умываясь в безмолвных просторах.
    Коридоры бесконечны мирозданья,
    Мышеловкой служат для кота,
    Нет закуски для его самопознанья,
    Вместо сыра светит слепота.
    Клавиши быта печальных существ
    Качаются, вторя судьбы жерновам,
    В муку превращаются разных веществ,
    С трудом подчиняясь крылатым словам.
    Время, как путь на лице старика,
    Стареет, уносится с памятью прочь,
    Как прах над водою летит моряка,
    Что плавал, не в силах его превозмочь.
    Уходит с каждой волной оно вниз
    В область пошедших и прошлых имён,
    И миг настоящего смысла повис
    Над будущей бездною прошлых времён.
    Я сижу под водой, скрестив ноги,
    Смотря в непрерывную точку,
    Мне слышны все глухие пороги,
    Что везут мою скромную бочку.
    Смотрю я в неё, понимая всё больше,
    Что она, как прямая, идёт сквозь меня,
    Смотрю я и вижу: чем дальше, тем дольше
    Приходится ждать и в путь гнать себя.
    А сзади узелки былых событий,
    Что были в прошлом будущим для нас,
    Любви и жизни, радостных открытий,
    Что согревают душу нам сейчас.
    Мне надоело радоваться прошлым
    И с дрожью в сердце будущего ждать,
    Я стану снова жаждущим и взрослым
    И буду к небу жизнь я поднимать.
    Тот пот вода не глядя смыла в устье,
    Расправил плечи я и встал над ярким дном,
    Журчаньем просит позабыть она о грусти,
    Любить всегда, сейчас, вчера, потом.
    Я вдруг увидел женское лицо,
    Покинул воду, и, ни слова не сказав,
    Обнял я всю её и берега крыльцо,
    И понял — есть любовь, её поцеловав.

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Эхе хе хе хе...
    :спок:


    9.15 6.09.2000

    Начну сейчас я свой рассказ,
    Последней весь покрытый сединой,
    Начну писать тот пересказ
    Идей из головы совсем иной.
    Он будет во всем мне подобен,
    Такой же нескладный, такой же нескромный,
    Как ветер в воде несвободен,
    Такой же умытый, чуть-чуть несъедобный.
    Нас снова трое, снова мы одни,
    Я, ты и он — вот наши имена,
    Сидим и ждем, считая жизни дни,
    В поход последний гладим знамена.
    Тишина подобна молоту в ушах,
    Как музыка на плоскости прямой,
    Что напевает день и ночь в колоколах,
    Когда их ветер собирается домой.
    Похмелье, зелье, келья, ожерелье
    И тысячи загадочных ответов,
    Как постоянное безумного веселье
    Во сне, в любви, в ночи его сонетов.
    Он веселится, растворившийся в слезах,
    Ты мудр и иронично смотришь прямо,
    Меня прочтешь во сне в моих глазах,
    Придержишь если веки мне упрямо.
    Каждый из нас удобряет свой мир,
    Строит дом и растит свое древо,
    Его похоронят и сделают пир,
    Вновь явивши урода из чрева.
    Не надо много понимать,
    Чтобы смотреть в мои глаза,
    Не стоит много мне желать,
    Чуть подождать, ведь я — лоза.
    Меня можно любить
    Или даже обнять,
    Можно даже забыть,
    Но никак не понять.
    Конечно можно попытаться
    Найти во мне правду саму,
    Но ведь не стоит зря стараться,
    Я никак себя сам не пойму.
    Ночью беспросветно небо ясно,
    От солнечной жары уж миражи,
    Вокруг солнца звезды так прекрасны,
    Хватит красить в зелень витражи.
    Общее рождается частным.
    А кто же отец последнего,
    Его мать должна быть прекрасна,
    А творец из кармана соседнего.
    Непонятно, ты можешь сказать,
    Он же скажет, а вот где искусство,
    Здесь не надо меня понимать,
    Лучше просто вкушать свои чувства.
    Скрепленный непрочным словом
    Союз мыслей, душ, жизней и тел
    Наслаждается новым уловом,
    Но останется вдруг не у дел.
    Когда ты люблю говоришь,
    Ты искренен или ты врешь
    Или прощаться спешишь,
    А есть ли любовь, не поймешь.
    Это не есть трактат о любви
    И уж точно не проблеск ума,
    Просто воздуха дух улови,
    В нем летает правда сама.
    Будь рад, что ты жив и ты дышишь,
    Не зависим от мира и смерти пока,
    Попробуй просто увидеть, что слышишь,
    А потом рассказать, не думав слегка.
    Я открыл окно, обнявши любимую ночь,
    Я вдохнул мой тихий милый вечер,
    Я не полетел к звездам, отправил их прочь,
    Там нет меня, дышать там нечем.
    Ты любишь на огонь смотреть,
    Как в зеркало прошлых лет,
    Представь, он мог в тебе сгореть,
    Как в опытной даме скромный валет.
    На тебя представь он смотрит,
    Ветром поправляя свои волосы,
    Он жаркой страстью не испортит
    Холод ночи, тени, сени, полосы.
    Он тоже любит, но не долго,
    Пока любви объект горит,
    Дрова не могут жить подолгу,
    Две дороги: сгореть или сгнить.
    Но можно весной цвести,
    Собою радовать всех пчел,
    Для всех влюбленных вверх расти,
    Я важность эту не учел.
    Я лежу на облаке высоком,
    Перед взором поля и луга,
    Обвожу я их пристальным оком,
    За ними вижу седые стога
    Из неизвестного мне сена,
    Пасется там их детвора,
    Ведь не заметил ты подмену
    У королевского двора.
    Открыл глаза и вновь увидел
    Дорогу, пыль и грязь, и грусть,
    Зачем же я все это видел,
    Я сон забуду этот пусть.
    Не затылок луны, а лицо
    Я целую в любви откровенной,
    Ее губы, улыбку, кольцо,
    Что одето на перст сокровенный.
    Зависим я от легкости пера,
    От всех искусственных надуманных причин,
    Я бодрый, добрый, трезвый был с утра,
    Погибну к вечеру от старости морщин.
    Бумага выдержит событий новых вес,
    А старые затерты уж до дыр,
    Ушли надолго в тихий вечный лес
    Все голоса прожорливых проныр.
    Предать можно все, все можно простить,
    Убежать в никуда и приплыть ниоткуда,
    Можно быть вместе, друг друга любить,
    А можно забыть после слов не забуду.
    Я знаю, что придет тот миг,
    Когда исчезнут эти строки,
    Когда юнец или старик
    Пешком исчезнет на востоке,
    На солнце жмурясь поглядит,
    И сквозь него вдруг проплывет,
    Все, что возможно он простит,
    А невозможное сожжет.
    Оскверненное порой самопознание
    Может в сумасбродство завести,
    Одиноких тех очей очарование
    Заставляет нас летать вместо ползти.
    Суррогатная любовь одна на всех,
    Настоящая же только для двоих,
    Течь не даст она под тяжестью помех
    И будет жить под днями лет своих.
    Кто проверяет обонянием носки,
    Кто ненавидит запах собственного тела,
    Кто ковыряется в носу с большой тоски,
    Тому, конечно, до любви той нету дела.
    Последнее прости и первое прощай,
    Тот первый поцелуй и первое люблю,
    Весенний тот привет, улыбка невзначай
    Исчезнут навсегда, хоть им я не велю.
    Попробуйте пожить последний раз,
    Чтобы любовь была и первой, и последней,
    Просто любуйтесь красотой зеленых глаз
    И чистотой души родной соседней.
    Мы постоянно что-то ищем и находим,
    Бывает вдруг бесценное теряем,
    Добро предав, по углям зла мы ходим
    И, став жестокими, про близость забываем.
    Последний рыцарь вымирающей породы
    Уходит в Африку, на кладбище, к слонам,
    Он не причастен к дозволениям новой моды,
    И равнодушен к ограниченным словам.
    Туда не умирать уйдет, а жить,
    Провожая закат, встречать свой рассвет,
    Одинокой свободой своей дорожить,
    Гореть или тлеть с течением лет.
    В нем глупость и мудрость, шалость и жалость,
    Он вечно мерзнет в желтой теплоте,
    И в редкий час испытывает радость,
    Как светлячок погасший в темноте.
    Его доспехи ржавчина изъела,
    Нарисовав на них загадочный узор,
    Оставив без защиты его тело,
    И душу выставляя на позор.
    Его душа как лань в степи ранима,
    Она пылает, как в ночи лесной пожар,
    К словам доверчивым вдруг стала нетерпима,
    Но всякой силы может выдержать удар.
    Играть в войну на углях страсти прошлой
    Гораздо легче, чем пытаться полюбить,
    В войне без правил, злой, жестокой, пошлой
    Надеждой на любовь не победить.
    Она одна лишь нашим миром правит,
    И кто бы, что, когда ни говорил,
    Не верю, что людей лишь смерть исправит,
    Я сотню раз бы это повторил.
    Запутавшись в безоблачных прогнозах,
    Я не поэт, а так простой сорняк,
    Воздушный шарик, весь в своих занозах,
    Пишу сейчас один большой пустяк.
    Исчезли огоньки за поворотом,
    А может быть погасли насовсем,
    Мечты уходят вслед за эшафотом,
    Лишая мир великих теорем.
    Холодные ноги в босых сапогах
    Настолько замерзли, что уже не его,
    И душу оставив опять в дураках,
    Пошли по дорогам пути своего.
    Зелень весны на осеннем снегу
    Выпала вскользь, не успела поникнуть,
    Зимнюю ночь ожидает в кругу
    Таких, как она, не способных привыкнуть.
    Калачиком свернувшись, моя душа лежит,
    И спит, и бодрствует, моргая одним глазом,
    В ушах, как музыка, мушиный царь жужжит
    И притворяется пушистым дикобразом.
    Слепой походкой мертвого котенка
    Ползет он весь, шатаясь, в глубь небес,
    Не замечая откровенной лести тонкой,
    Не слышит, что им правит скрытый бес.
    Страх выдержать подобное призванье
    Не так велик, как кажется порой,
    Хотя вся наша жизнь — одно названье,
    Покрытое погрешностью пустой.
    Горит костер, в нем отражаясь
    Плывут цепочки стройных облаков,
    Плывут, с туманом синим в такт сражаясь,
    Под четкий ритм безоблачных подков.
    А эти тоненькие строки
    Я незнакомке посвящаю,
    Восходом солнца на востоке
    Я о себе провозглашаю.
    Да я ищу, искал и буду
    Мне душу милую искать,
    В своих скитаниях пробуду,
    Мне будет, что тебе сказать.
    Любовь и дружба, мост и вечность,
    Да, это есть под нашим небом,
    Уходит с возрастом беспечность,
    Являясь чёрствым спелым хлебом.
    Театр. Холодная тёмная сцена,
    Занавес пыльный, блестящий паркет,
    Дрожит, зажигаясь объятием, вена,
    Над танцем теней возвышается свет.
    Всё может быть, но быть не может
    Того лишь, что не может быть,
    И только время мне поможет
    Всё моё прошлое забыть.
    Танцоры на хрупких, как спички, ногах
    Кружатся в огне, не пытаясь понять,
    Их души, как тени, исчезнут в веках,
    Поскольку не смогут друг друга принять.
    Одиноко свеча шелестит лепестками,
    Огонь, что блестит далеко впереди,
    Я хочу поддержать это пламя руками,
    Обнять нежно его, прижимая к груди.
    Тишина – это музыка звёздных садов,
    Её эхо чуть слышно, но чётко звучит,
    Не подвластна она пустоте городов,
    Где всякий и каждый, что хочет ворчит.
    Стихи, рассказ, поэма, проза,
    Так много разных буквоплётств,
    Но как красива была роза,
    Так и всегда сухарь был чёрств.
    А кто из нас проснётся первый,
    Я, он, а вдруг нежданно ты,
    И пусть глаза откроет трезвый
    Тем утром бодрой простоты.
    Вином слащавым будет мне вода,
    Маца послужит плотью во Христе,
    Я пообедаю, где не был никогда,
    Прибит гвоздями, сохну на кресте.
    Душа и тело, вот мой дом родной,
    Мне больше не найти нигде покоя,
    Иду на запад по тропе в ночи одной,
    Чтоб не узрел никто, какого я покроя.
    Туманный альбион былых событий
    Спускается под вечер в мой шалаш,
    И слабый запах пьяных чаепитий
    Собой напоминает ведьм шабаш.
    Пусть в нашу гавань заходили корабли,
    Они наполнили нас золотом и кармой,
    Они стояли долго, как могли,
    И уходили вдаль, неся пучине дар мой.
    Я плыву под парусами по волнам,
    Я иду под ветром свежим по земле,
    Над ним лечу я по зелёным небесам
    И мыслю, вверх взбираясь по скале.
    Не просто так всё падает на землю,
    Не просто так всё лезет на скалу,
    И я совсем не просто так себе не внемлю,
    Не просто так валяясь на полу.
    Ляписы, точечки, кубики, бантики,
    Волосы, тапочки, свечечки, чай,
    Бабочки, кролики, куколки, франтики,
    Смородина, дверь, молоко, молочай.
    Не правда ль это бред сивой кобылы,
    Совсем уж я нечаянно свихнулся,
    Окаменевшим панцирем тортилы
    Тот бегемот нежданно поперхнулся.
    Я знал вчера, что буду думать
    О снеге с сумрачных вершин,
    О том, кто мог его придумать,
    О фунте вечности с аршин.
    Я маленькая мягкая снежинка,
    Летящая среди других таких же,
    Они чуть-чуть почешут мою спинку,
    И мы кружась летим к земле поближе.
    Я снежинку эту нежно в руки взял,
    Стал любоваться красотой её чела,
    Она не тает, и её я вверх поднял,
    Она как будто бы всегда со мной была.
    Она растаяла, обнявшись, и ушла,
    На смену её придёт теперь другая,
    И улыбнувшись мимо, в воздухе прошла,
    В ночи глазами и челом сверкая.
    Бреду по лесу я вдвоём с пушистой тьмой,
    Снег освещает мой счастливый долгий путь,
    Я сквозь осинник шёл под мягкой тишиной,
    Пытаясь вникнуть в жизни нашей суть.
    Пробираясь по загадочным сугробам,
    О пеньки и корни запинаясь,
    Я посмотрел назад недобрым взором,
    На своё прошлое с улыбкой озираясь.
    Картина в раме из поникшего тепла
    Открылась сзади из-за сети чёрных крон,
    Она как жизнь сквозь эти тернии прошла
    И превратилась в общество играющих ворон.
    Я взял в один конец билет
    И сел на поезд длинный и попутный,
    Он будет ехать очень много лет,
    Один и радостях, и в горестях беспутных.
    Как оказалось, я почти совсем слепой,
    Не замечать хотя стараюсь и не верить,
    И не могу смотреть в глаза я правде той,
    И дотянуться не могу, чтобы потрогать.
    Мы идём по плоскости пространства,
    Занимаясь сбором ветхой пыли,
    И по причине всевозможного упрямства,
    Так и стоим в том месте, где и были.
    Как замечательно быть прошлым
    И бывшим в доблестных умах,
    Дурацким, глупым, гадким, пошлым
    И юным в пресных головах.
    Очередной прилив безудержной мочи
    Ударил в голову с наполненным горшком,
    Раздался мой мышиный писк в ночи,
    И стал я карликом с обрубленным вершком.
    Я — это я и больше ничего,
    Меня по-разному ты можешь оценить,
    Я сделан лишь из тела своего,
    Которое лишь смерть может убить.
    Когда мы говорим, что нет цены,
    Мы попросту не можем заплатить,
    На самом деле все обречены
    Продажу и покупку пережить.
    Смешно и грустно, смех сквозь слёзы,
    Ведь всем нам свойственно страдать,
    И хоть и есть шипы у розы,
    Её ты можешь вмиг сорвать.
    Потаённые желанья так внезапно вылезают
    И правдивой своей истиной трясут,
    До блаженства в седьмом облаке пугают
    И со временем для смерти нас пасут.
    Да, я действительно никто
    На фоне мира, звёзд и неба,
    Но не поверю ни за что,
    Что я дешевле крошки хлеба.
    Утверди себя за счёт другого,
    Он сердцем слаб и духом беден,
    На свете нет как он такого,
    Пока он жив, ничем не съеден.
    Слова больнее бьют, чем тело,
    Настежь когда душа открыта,
    И можно резко, быстро, смело
    Сделать её, как сейф, закрытой.
    Тень луны на листьях свежих снега
    В ночь отражает часть её улыбки,
    Снежинок пара из последнего ковчега
    На землю не упасть вершит попытки.
    Заснул я под безмолвным звёздным небом,
    Пастись отправил душу в райский сад,
    Туда иль дальше скоро сам отправлюсь следом,
    К восходу солнца чтоб вернуться нам назад.
    Стоит стена, свернуть нельзя с пути,
    Но надо быть за ней и идти дальше,
    Можно сломать, сделать подкоп и в бой пойти,
    Она не стерпит одиозной лживой фальши.
    Дыханье прервалось на полуслове,
    В глазах промчалось вечное желание,
    Там нет желания что-то обусловить,
    Там есть лишь страсть взаимообладанья
    Я умер и увидел своё тело,
    Оно лежит там в своей собственной могиле,
    Я лишь душа, которая кипела
    И вспоминала о могучей былой силе.
    Былой любви следы воспоминаний
    Исчезнут вместе с прахом навсегда,
    И в летописных сводах нет упоминаний,
    И даже кости в пыль сожгла вода.
    Пошарил я по сусекам
    И вынул своё сердце,
    Побегал я по пасекам,
    Намазал сердце перцем.
    Участилось его биение,
    И эхо громче застучало,
    И получил я ускорение,
    И тело больше не скучало.
    Зависима картина лишь от рамы,
    В какую раму облачишь её?
    Увидишь облик там чудесной дамы,
    Или с улыбкой отражение своё.
    Хозяин нашей жизни лишь один,
    И был, и есть, и будет он — мы сами,
    И только я свой мудрый господин
    С любвеобильными зелёными глазами.
    Вся жизнь моя в моих руках,
    Подвластна только моей воле,
    Я на своих иду ногах
    И покорю я горы, небо, море.
    Пусть будет так у каждого из нас,
    Пусть счастья чаша вечно не пустеет,
    И дух пусть сильным станет наш сейчас,
    И разум всюду вширь и вверх поспеет.
    Вместе с мечтой приходит сила
    Для её осуществленья,
    И никогда не надо было
    Просить мне свыше позволенья.
    Наполню строфы виноградною лозой,
    На землю свечи ночью тёмною поставлю,
    Поговорю за жизнь любви с самим собой,
    Наш общий разум в пламя дверь направлю.
    Огонь съедает всё живое,
    Но жизни без него не может быть,
    Он не даёт воде найти покоя,
    Но он не может вслед за ней по руслу плыть.
    Если на душе тепло и мягко,
    То не страшна любая непогода,
    И жизнь из грустной сразу станет сладкой,
    Её покинут все осенние невзгоды.
    А жизнь вообще непыльная работа,
    Но не простая, хоть и кажется порой,
    Она всегда всем явно скажет кто ты,
    Тебя направит в путь своей рукой.
    Я юг небес и демон ада,
    Порог земли и север дна,
    Я запад солнца, шелест сада,
    Я дом любви в востоке сна.
    Сотрите пыль с лица людей,
    И дайте им чуть слышный зов,
    К ним приравняйте всех зверей
    И подарите цепь оков.
    Поставьте их у стенки в ряд,
    Плечом к плечу, за годом год,
    И совершите свой обряд,
    Отправьте прочь за поворот.
    Неравенство погасших величин,
    Глядит сквозь мир неравными глазами
    И видит срок неполных годовщин,
    Не погребённых под невечными азами.
    Небо сеткой строк покрыто
    И на пальцах время мерит,
    Для врагов друзей открыто,
    В сказки про любовь не верит.
    Оригами из воздуха сделай,
    И пусти по ветру к опушке
    Того сада из ласточки спелой,
    Что сидит у тебя на макушке.
    Полёт сонного разума в душу
    Закончится в мутной пучине,
    И луна его крылья просушит,
    И разгладит святые морщины.
    Яркой вспышкой в небе новая звезда,
    Появилась, подмигнула хитрым глазом,
    Улыбнулась со сверканьем, как всегда,
    И в трепещущей ночи исчезла разом.
    Музыка засушенного леса
    Стелется, как пепел, по земле,
    И её обширная завеса
    Пентаграммы соблазняет на золе.
    Там видны нежданные следы
    Маленькой былинки из-под снега,
    Миражи из тающей воды,
    Звук её наследственного бега.
    Юродивые ироды роя Икаров
    Тают под солнцем, надеясь на чудо,
    Водой извергаясь порочных нектаров,
    Становятся глиной могильной посуды.
    Рушник сотку я из воздуха нитей
    И в разные стороны дня убегу,
    Утро и вечер заразных событий
    Дорогой послужат моему сапогу.
    Шестигранные кубики странности
    Вынимаю горстями из верности,
    Придорожные вкусные разности,
    Опечатки невечной полезности.
    Тихозвучная сонная песенка
    Породила двуличную исповедь,
    Безупречная скользкая лесенка
    Перебила прозрачную проповедь.
    Новобрачная голая истина
    Отражается в сочное зеркало,
    Плавнокрылая нервная отчина,
    И время, задумавшись, падало.
    Поворотное тёрпкое пьяное
    Драгоценное грозное бывшее,
    Доползти до усталости рьяное,
    Поцелуем невинности слывшее.
    Хриплым волосом неравнодушное,
    Не возникшая из параллельности,
    Симметрично во всём не послушная,
    Расплываясь в тональной пастельности.
    Перебравшая мудрости мельница,
    Разувавшая рот под иронию,
    Навострилась помыслить, бездельница,
    И моргает в отдельной агонии.
    Сапрофиты предельных сияний
    Затоптали частицы коварства,
    Иллюзорные пни возлияний
    Обогнали частицы злорадства.
    Мазки параллельных крещений,
    Снежинки отверженной плоти,
    Порядки немых совращений,
    Улыбки в обрезанном поте.
    За глаза говорливые жабы
    Молчаливы на строгом погосте,
    И горящие вслух баобабы
    Залетают к терновнику в гости.
    Я ангел сумерков познаний,
    Ты ангел вечной красоты,
    Я демон долгих ожиданий,
    Ты демон страсти и мечты.
    Я полон маленьких пороков,
    А ты наполнена собой,
    Я предводитель всех пророков,
    А ты неспешно рвёшься в бой.
    Я поиск разных приключений,
    А ты желаешь строить дом,
    Я обожжён костром влечений,
    А ты их вспомнишь лишь потом.
    Всё это замок из песка,
    Бездушный бред наискосок,
    Холодной радуги куска
    Безногий бегает носок.
    Здоровьем больная душа
    Пылает и требует сна,
    Её тела спина не спеша
    Выпивает усталость до дна.
    Всё прахом станет и уйдёт,
    Любовь, надежда, боль, желанье,
    И небо по земле пройдёт,
    Заставив жить воспоминание.
    А потом всё снова повторится,
    Запылает, прогорит, погаснет,
    И на углях снова сотворится,
    И под ветром времени зачахнет.
    Почешите за ушком мне нежно
    И погладьте ласково спинку,
    И мурлыкая очень прилежно,
    Нарисуйте другую картинку.
    Восковые затушите на ночь свечи,
    Тост скажите, кубки вверх подняв,
    Положите ваши руки мне на плечи,
    И усните, доброй ночи пожелав.
    Незакрытые плотные двери
    Занавешены плоским окном,
    Замечательность долгой потери
    Обернулась неспелым сукном.
    Глупость, покрытая густо
    Неразборчивой толикой мудрости,
    И пахнет намеренно пусто
    Ароматом просроченной дурости.
    Я смеюсь, ведь так смешно
    Видеть, слышать эти строки,
    Всё, что было, то прошло,
    Выпив жизненные соки.
    Перо своё я исписал,
    Допил со дна чернила,
    Осколки ветер разбросал
    И прыгнул за перила.
    Хоровод различных мыслей,
    Рифм, идей, обманов сна,
    Этот сахар, твёрдый, кислый
    Растворит моя слюна.
    Образ для каждого свой
    Рождается в этой картине,
    Наполнит посуду собой
    И будет сушиться в трясине.
    Можно быть умным и верным,
    А я буду просто собой,
    Когда-то несносным и скверным,
    Когда-то собачкой босой.
    Вот губы расплылись в улыбке,
    Озорные глаза засверкали,
    И пусть я промокну до нитки,
    И в гости пусть не позвали.
    Я чувствую дух времён,
    Что проносится сквозь никогда,
    Ощущаю дыханье знамён,
    Их взоры не смыла вода.
    Я квакаю как мудрая лягушка,
    Подверженная приступам подагры,
    Творожная кряхтящая старушка,
    Желающая порцию виагры.
    Цветочки скоро зацветут,
    Наполнят воздух ароматом,
    И реки воду понесут
    Сквозь водопада льда раскаты.
    Ложится тень на тысячи веков,
    Моя сестра по кузнице столетий,
    Куём мы платину подков для моряков,
    Что уплывают по теченью междометий.
    По символам прочту я наизусть
    Тот мир, что мы хотим во сне увидеть,
    Ему нет места в жизни нашей, ну и пусть,
    Но появление мифа можем мы предвидеть.
    Откупорил я семечко сомненья
    И посадил в засушливой пустыне,
    Оно засохло, не испортив позволенья,
    И похоронено в ночи немой трясине.
    Лица людей, что отводят глаза
    И думают что-то себе на уме,
    Бывает, что их орошает слеза,
    Рисуя узоры на сером окне.
    Остановлю часов я быстрый бег,
    Поставлю точку на прямой квадратной сфере,
    Задую радужной свечи святой побег,
    И провожу себя к открытой настежь двери.
    Я вероятно перемножил ноль и время
    И приравнял всё это к мнимой единице,
    И засадил в немую почву бездны племя,
    И подарил небесной радуге глазницу.
    Всем спасибо, мы свободны, занавес закрылся,
    Я потушил все свечи в райской преисподней,
    И постный порох моей мысли завершился,
    Мой дух расцвёл, и я стал плодородней.
    Картины всех строф на одно полотно…
    Вместо рамы экватором служит венец…
    Красной кровью прощания будет вино…
    И наступит поэмы и света конец…
    Я изменил себе сейчас с самим собой,
    До конца от начала по строфам шагая,
    Я пришёл неожиданно к мысли такой:
    Вместо каждой строки здесь могла быть другая!

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Уважаемый, whiplash!
    Это Женя-yukkie не сама пишет...
    Так что не впечатляйтесь так сильно.
    Только авторов она забывает подписывать.
    И только тогда, когда спросишь: "Женя! Это ты написала?", она говорит - нет.
    Странно. Почему не сказать это сазу, чтобы люди не думали.
    А, Жень?

  • Кстати, да, нехорошо получается,
    я как-то раз на каком-то далёком форуме наткнулась на что-то, прочитанное тут,
    кааак, говорю, это разве ваше?
    мне говорят, да, а что?
    ничего-ничего, просто уже где-то читала,
    в общем, копирайтики ставьте, плз, а?
    И вообще - иногда хочется что-нибудь ещё почитать,
    а как этого автора искать - фих знает...

  • бывает...

    а я думал...
    но все равно стихи замечательные, а что до копирайтов...

    @whiplash :роза: :спок:

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Хы. А первую страницу трудно прочитать? Там как раз написано. Что стихи не мои и прочее.
    Не буду же я каждый раз это писать?

    Повторяюсь... раньше я всегда давала ссылки на источник. Но мои стихотворные топики безжалостно вырезали админы, посчитав ссылки рекламой литературных сайтов... С тах пор ссылки не ставлю. Но если меня кто спрашивает об каком-дибо конкретгом стише, я даю ссылку на него. Не в форуме.

  • Мне-то, Женя, не нужно твоих оправданий. Я-то знаю про тебя. Просто на других ты неправильное впечатление производишь...

  • А чего спрашиваешь?

    да мне плевать. Это же я свои эмоции таким образом выражаю, а не другим стараюсь понравиться. Мне для собственного оправдания достаточно того, что я это пишу на первых страницах.
    Все, баста! Больше на подобные дурацкие вопросы не отвечаю. Кто не может начало прочитать, пусть обманываются...)))))))

  • Женя.
    Не злись.
    Неприятно видеть тебя такой.
    Ты красива, когда улыбаешься.
    Или здесь тебе опять плевать, какой ты выглядишь перед другими?

  • Да просто надоело уже всем объяснять. За поледние пару месяцев это больше чем десятый раз... Неужели действительно, трудно прочитать? Нет, каждому надо самому спросить, а уже готовый ответ найти - нет...
    Я не злюсь, я так... А плевать - мне всегда плевать. Я лично асоциальная. )))))))

    *
    ты слепнешь - значит существует свет
    и множество снежинок босоногих
    тебе вдогонку говорят о Боге
    и тает на ладони слово снег

    есть тишина непрочная как дым
    и разговор тяжелый как початок
    который невозможно без перчаток
    потрогать ибо он неуловим

    поскольку слово – нет не воробей
    не пигалица не бумажный кролик
    а некий схимник или трудоголик
    подальше в лес от писем от людей

    тянуть язык – тупой и длинный нож
    его точить точить о стены
    пока не отразятся постепенно
    на лезвии ножа январский дождь

    и снег и воробей и снова снег
    нетронутый ничейный непочатый
    и ты как будто в кроличьих перчатках
    ласкаешь лоб о кто ты человек

    и смерти нет из одного лица
    нас вылепили сразу и вслепую
    одну бросаешь пестуешь другую
    и не находишь
    Бога без конца

  • Я слепну, когда вижу снег,
    Он существует от меня отдельно,
    Как Бог. Который правит жизней бег
    На нитях радости-отчаний и исканий

    Бывает тишина, бывает свет..
    Когда ты пишешь в никуда - и нет ответа
    Лишь тишина аукнется прощальным эхом -
    Твой смс отправлен без следа

    Не надо ждать - пиши, пиши, пиши
    Без правки, без раздумий и злословий..
    Ведь где-то кто-то хоть когда-нибудь уловит
    Твой глупый и злосчастный смс ))))

  • Ау , ау, мой миленький
    Ау , ау, мой маленький
    Давно ли вместе были мы
    Прошли те ночи, канули

    Прошли и в воду канули
    Сомкнулись воды темные
    А возле дома яблоня
    А яблоки все собраны

    А зорька, будто полымя
    Да небо гаснет к вечеру
    А утром будет ветрено
    Да только делать нечего

  • Они любили так же, как и все,
    Которые - действительно любили.
    Не путая привычку с невозможным
    Существованьем вне дуэта, он
    По вечерам играл на старой флейте.
    Она, свернувшись в кресле, различала
    Шумы дождя, прибоя, птичьи трели
    В его игре. И уголками рта
    Едва заметно, тихо улыбалась,
    Обозначая счастье.
    Музыкант,
    Прошедший школу где-то на востоке,
    Ему играть когда-то запретил,
    Сказав, что если кто-то безнадежен
    Для музыки – то, безусловно, он.
    И, видимо, по-своему был прав.
    Однако он играл, и, завершая
    Мелодию на „ля” – всегда, (другие
    С трудом в концовку вписывались ноты),
    Передавал ей слово. И она
    Читала строки, заклейменные поэтом
    Как за банальность смысла, так и формы...
    Кавычками свернувшись, засыпали...
    А в небесах ночных смеялись боги
    Над теми, кто не может друг без друга, -
    «в один и тот же день» - бывает в сказках,
    но уж никак не в повседневной жизни...
    … а впрочем, это сказка – только сказка,-
    и вечер, и зима, и ностальгия –
    воображенье, знаешь… а давай
    на миг представим, будто все иначе-
    хитросплетенье слов, и рук касанья,
    И время, ставшее на вечер только нашим…
    А где-то там, за достижимым слухом
    Пределом, - в небесах, - смеются боги…

  • В этом году моего на земле немного:
    Паркер, блокнот, очки, плюшевая овца,
    Бутылка «Ани», портсигар да свобода бога,
    Заключенная в девяти граммах свинца.

    В этом году безжалостно сохнут губы,
    Привыкшие много и яростно целовать.
    Кусаю их в кровь. А ты так привычно грубый
    Приходишь с работы: ящик, поесть, кровать...

    Кровать – не секс. Хоть от паха к сердцу
    Четыре ладони моих помещаются поперек.
    Ты засыпаешь. А я потайную дверцу
    Приоткрываю, где спрятан свинцовый бог.

    Там он один. Хотя дом шестиместный строен.
    В круглых покоях других пока пустота.
    Я в многобожье не верю. Зачем герою
    Жалких шесть шансов, когда одна высота?

    Путь от земли до неба еще короче,
    Чем разговор телефонный Москва – Брюссель.
    ...Ты застонал, проснулся, встревожен, средь ночи...
    -- Просто кошмар... Лимонад принести в постель?

  • Я - 22/162/50/черная

    (о фигуре сделай выводы по пропорциям;
    адреналин в крови ни больше, ни меньше(по порциям)
    вырабатывается всегда в равной степени;
    я беззаботная, хотя и немного нервная.
    иногда красивая, а порой как бывает у всех...
    даже если люблю всё равно неверная,
    потому что поддаюсь на уловки земных утех)

    Я - студентка/не замужем/детей нет

    (а вобшем-то к чему формальности?
    самый маленький достался нам свет,
    где нет места спрятаться от реальности)

    Я - смешная/наивная/ветренная

    (но в скором времени планирую повзрослеть:
    жизнь та вообще временная
    многого уже не успеть...
    каждый день измеряется стартом и финишем
    и почти не отличается от предыдушего;
    каждый из романов с мужчинами разбит ими же
    без особых причин - по случаю)

    Не люблю: серый цвет/апельсины/нежности

    (слёзы, новеллы, цветы, пряности,
    обветренных губ, молчание в телефоне и неизбежности,
    которые наступают в образе данности)

    Люблю: мороженное/виски/сладости

    (шарики: воздушные, лёгкие, тяжёлые, закатившиеся за ролики,
    женатых мужчин, карамель, все виды радости,
    ставить крестики на местах созданных под нолики)

    Ищу: объект противоположного пола/остальное по усмотрению

    (но хотелось бы всё таки что-то не как у других,
    чтоб при встрече с ним не хотелось потерять зрение
    и от обречённости не приходилось изменять с другим.
    ещё б немного ума и каплю терпения,
    денег побольше (а то как же без них прожить?),
    настоящей любви и простого везения,
    да листик побольше, а то всего не вместить...;)

  • пожалуйста, если решишься
    выбросить из головы этот вечер,
    напиши мне два тёрпких слова -
    онемевшим - загадывать нечем...
    прикоснись своим "невозможно"
    к моему "ну а может сможем?"
    что-то слева уколит...тревожно
    рёбра по-кинжальски пронзают кожу...
    и навыпуск, словно белая летняя юбочка
    по спирали белоалеет - становится красною...
    это конец...между кроватями тумбочка
    и забронированные чувства банковской таксою.
    микро-макро-мартовский день - 32-й на очереди...
    встретимся в 6(между днём и вечером)...
    я крикну тебе: "люблю!", а ты скажешь: "не то!" по радио
    и слова разольются по электрическим венам Питера...
    тогда я скажу, что вчера захватили Норд-Ост,
    что у меня стрелка на колготках и ещё мигрень...
    что капитан всегда умирает последним, и покидает пост
    только в том случае, если остальным светит новый день.
    а ты упорно не замечаешь мою весёлую стрижку в стиле панк,
    новые пять серёжек рядом с прошлыми десятью,
    то что вчера я пыталась ограбить банк
    и слетать вне очереди за тобой на Луну...
    а потом немея - я просто шевелю губами
    трансмигрирую по законам сансары из января в май...
    перешагиваю перепрыжками, переползками
    через тебя, спящего рядом...и иду заваривать чай.

  • снять бы комнату у моря и заваривать мелиссу
    под чужие разговоры разбавлять водой перно
    а соседка-то актриса всё кулисы экзерсисы
    а тебе закон не писан скулы сводит от аниса
    ты мое другое горе? да чего там все равно

    погоди а был ли мальчик? если был то где он нынче
    то ли милостыню клянчит безупречный поводырь
    то ли брошен и запальчив в уголке чердачном хнычет
    только мне его не жальче жалость вытерлась до дыр

    с черным псом гулять бы в дюнах
    c белым псом гулять бы в дюнах
    заживет как на собаке вот увидишь заживет
    время юных время юных время юных время юных

    говори мне так почаще заживет уже вот вот

  • Ты растрепан, белокурый,
    Ты лежишь, как лён на стлище,
    И тебя хозяйки ищут -
    Растрепать ещё, да куры
    Забредают ненароком
    Расклевать твои изьяны,
    Все тебе выходит боком,
    Оттого ты злой и пьяный.
    Говорила мне Анфиска:
    Чтобы лён не вышел тёмным
    Его сеют близко-близко,
    Называют – угнетённым.
    С нами сладишь ли, Анфиска?
    Мы с любимым – вертопрахи,
    Не годимся на рубахи,
    Чахнем мелко и ветвисто.
    Оттого ветра больные
    Теребят тебя и гложут,
    Оттого твои льняные
    Солнце выбелить не может:
    Запустив в них пальцы туго,
    Я сижу у изголовья –
    Пересохшая подруга,
    Угнетенная любовью

  • силлабику чужого языка
    его сухих согласных спотыканье
    ты слушаешь как будто свысока
    как щелканье пичуги без названья
    что держит путь на юг издалека
    наморщив лоб - как каплю коньяка
    во рту катаешь - с видом знатока
    ее шипенье шелест щебетанье
    к чернильному нутру черновика
    ночами приобщаешься - слегка
    приотворяя сонное сознанье
    и так живешь – как вечного сверчка
    презрев самоучитель бормотанья
    пока сто лет знакомая строка
    не хрустнет терпкой мякотью дичка
    рассыпав спелых косточек собранье
    как буквицы тугие и - пока
    из сердцевины как из тайника
    не выплеснется сок повествованья
    не пробежит щекоткой узнаванья
    простуженным дыханьем сквозняка
    силлабика чужого языка

  • Коготком острым по сердцу тихонечко
    Скребу, надеясь сколупнуть корочку.
    Сегодня зима и, кажется, солнечно.
    А может - весна и ветрено. Вскорости
    Изменится цвет окружающих сумерек,
    Сердечко забьется птенцом потерянным,
    И сжав в кулаке чувства воли и юмора,
    Посмотрюсь я в зеркало. Знаю, верю ли,
    Но там, напротив – сидит нестрашная
    И пальцем гладит по шерстке ласково
    Сердце, в теплых ладонях уставшее,
    И тешит его про зеркало сказками…

  • Не привыкнешь никак, что тебя не любят,
    Что в других ладонях сплетенье судеб,
    Что чужим глазам говорят – любимый!,
    Что в иных объятиях тратят силы…

    Ты жалеешь себя – позой, прозой, песней.
    Я пытаюсь жить – не с тобой, не вместе,
    Просто рядом сижу – и люблю, пожалуй.
    Ты согласен – мне в сердце вонзая жало.

    Из меня берешь, отдавая снегом.
    И я, не дыша, в бесконечном беге,
    Повторяю: люби меня, пока можешь,
    До икоты, до судороги, до дрожи…

  • Две белых птицы в белом снегу замерзли.
    Твой сын боится, когда ты становишься грозен,
    И прячет под стол любимый сиреневый мячик.
    Да, ты не хотел, чтоб у тебя родился мальчик.
    Но жена твоя не виновата, что так на меня не похожа.
    Мы вчера встретились. Просто как двое прохожих
    На одной остановке, обрученные общим трамваем.
    И мы обе сделали вид, что друг друга не знаем.
    А за окном трамвая пух тополиный,
    Назойливый, как таракан, и такой же неистребимый,
    Усиленно притворялся февральским снегом…
    Как в тот день, когда мы, устав от бега
    В никуда от себя самих, сошли с круга.
    Ты меня с тех пор перестал называть "подруга"…
    Впрочем, уже июнь, и совсем другого года.
    Изменились мы, наши семьи, даже природа
    К нам по-другому относится.
    Она вышла
    За две остановки до дома, словно услышав,
    Как я про себя повторяю: чтоб ты провалилась…
    А впрочем, ведь и хорошо, что не сбылось,
    О чем мечтали мы той зимой. У меня дочка,
    И все время папу зовет, а "мама" она говорить не хочет.
    Почему я тебе пишу? Чтоб забыть о тебе, наверно,
    Очистить душу от зимней заснеженной скверны,
    Немного покрасоваться, чуть-чуть тебя подразнить…
    Кстати, ты сможешь мне еще позвонить?

  • Как тебе моя песня? – Cкорее плач.
    – Показать тебе душу? – Нет, лучше спрячь.
    – А ты помнишь, милый что завтра – год,
    Как моя любовь с нами не живет?
    Что случилось, сталось что? В один миг
    Разорвал привязанность боли крик.
    Кто кричал, не помнишь? – Наверно, ты.
    Испугалась встреченной немоты.
    Что мне скажешь нынче ты? – Промолчу.
    Я немым остаться с тобой хочу.
    Что слова, когда в мире смысла нет?
    Хочешь, вместо слов подарю рассвет?
    – Наши утра разные, милый мой.
    Мы с тобою шли встречной колеей,
    И однажды встретившись, разошлись.
    – Ты на жизнь полуночную не злись:
    Солнце скоро встанет, родится свет…
    – И окажется, что нас с тобой давно нет.

  • Есть ночи, что в судьбу вросли
    Грибницей окончаний нервных,
    И боль придет одной из первых,
    Когда слова, что нас спасли,
    Привычкой обернутся скверной…

  • "Не ждать. Не верить. Не любить.
    Забыть твой взгляд и бархат пледа.
    Простить тебя и всё забыть.
    Писать стихи и жить до лета.

    Не верить. Письма не дойдут-
    Их и писать никто не станет.
    Простить тебя, создать уют.
    И пальцы кольцами изранить.

    Забыть. Не ждать. Не верить. Жить.
    Мгновеньем, вечностью, годами…
    В отместку головы кружить…
    И никого не звать ночами.
    P.S. Ничего личного."
    (Фейоли)

    Улыбайтесь, пока солнце лежит на губах (c)

  • Я так боюсь своего страха -
    Больше, чем когда ночью
    Ты думаешь не обо мне.
    Я так боюсь этого,
    Но я боюсь еще больше,
    Когда тень под моими ногами
    Вдруг окажется тенью той,
    О ком ты думаешь по ночам.
    Мне так страшно,
    Хотя когда я не вижу
    В зеркале своего лица,
    Находя там отражение той,
    Чью тень под моими ногами
    Я узнаю по ночам в твоих глазах,
    Мне страшно настолько,
    Что я теряю себя.
    Но больше всего я боюсь
    Своего страха - однажды ночью
    Найти себя в той,
    Чье отражение так пугает меня
    В твоих глазах.

  • Она одна из тех, кто не спит по ночам
    Все, что слишком тяжело ее хрупким плечам,
    Она снимает вместе с обручальным кольцом,
    И до рассвета ее тени ходят с новым лицом.

    А на рассвете, когда уже пускают в метро,
    Она находит себя в круглосуточном бистро,
    И рядом кто-то незнакомый ее целует невзначай,
    Отсчитывая мелочь продавщице на чай.

    Ей теперь все равно, что их вместе свело.
    Она смотрит на себя в запотевшее стекло
    И находит там причину бессонницы ночной,
    Чтоб снова к вечеру забыть, что такое покой.

    Она одна их тех, кто не спит по ночам.
    Каждый вечер, в одиночестве от боли крича,
    Она сдирает с себя душу вместе с золотым кольцом,
    И до рассвета ее тени ходят с новым лицом.

  • > каждую ночь во сне мы забываем одного из тех,кого любили наяву...
    Женя Павича начиталась...

    Go.

  • Фиг. Это не я. Это она начиталась.
    А этих авторов всех подряд читаю... только не помогает... (

  • Нафиг!! Что за наваждение? Забыть бы...
    *
    Разбежались рифмы тараканами.
    Белые стихи – как грязный снег.
    Мы ночные страхи не стаканами –
    Мы горстями пили их из век
    Друг у друга. Горькая, соленая,
    Терпко-беспокойная печаль.
    Мы еще не знали, что влюбленные.
    Ты меня, я слышала, встречал
    Пару лет назад – и пару месяцев.
    То была не я – но кто о том
    Нас рассудит? Нам нельзя не встретиться.
    Вытри слезы с моих глаз. Потом
    Я скажу тебе, что сны полночные
    И стихи не знают слова "ложь".
    Мы, как в детстве, снова – непорочные.
    Ты меня под утро не тревожь:
    Я плету во сне из рифм признание
    В том, что я тебя люблю. Хотя –
    Ты ведь знаешь это. Расстояние
    Ничего не значит, коль хотят
    Двое где-то ночью на ночь встретиться,
    Пару рифм поймать и в стих сложить.
    Милый, мне порой еще не верится –
    В то, что нам с тобой случилось жить…

  • Враз украденые лица
    вдруг под вечер оживут.
    Ей всю ночь одной не спится -
    новый день, как новый кнут.
    На подмостки вносит соло,
    предвкушая вновь аншлаг,
    он войдет легко и тихо,
    замедляя твердый шаг.
    Отпечаток одиночки
    на протертой простыне
    все над "i" расставит точки.
    Пахнут слезы в темноте.
    Он разбудит все, что спало.
    Он разгладит складки стен.
    Отряхнув с себя усталость,
    он отправится к ней в плен.
    Враз украденые лица
    вдруг под вечер оживут.
    Им всю ночь вдвоем не спится...
    ---------
    Сурганова...

  • С наступающим тебя! :роза:

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Желаю здоровья и много любви. :роза:

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • Наступающим обычно новый год бывает....
    А до всего остального еще неделя...
    Но спасибо..)

    встать. оглянуться. опустить глаза.
    прошептать слово нет,
    резко губу закусить...
    так и уйти, не услышав ответ.
    мда...такой вот бред по ночам в голову лезет. )

  • И отчего люди тоскуют?...

    Жень, вот ты например почему грустная такая?

    IT crowd. старый добрый троллинг.

  • В ответ на: И отчего люди тоскуют?...

    Жень, вот ты например почему грустная такая?
    …пальцы узлами завяжутся
    и нежно осядет на лицах
    дыханье. Так близко, что, кажется,
    ближе быть вряд ли возможно…

    Молчаливым свидетелем встречи
    Она постоит и уйдет осторожно
    несказанной и незамеченной.
    Нищей бродяжкой ютится
    в рядах многосложных
    слов – составляющих фраз,
    слепыми прохожими мимо скользящих
    по тротуарам ненастоящих
    чувств. Лишь на это горазды
    такие, как…

    Мы поминаем всуе
    Имя ее, спелой вишенкой наземь
    упавшее. Радугой в струях
    фонтанных иллюзий чуть брезжит
    Имя ее… И замарано грязью –
    останется чистым, как полотно,
    как источник – прохладным и свежим,
    Имя ее. Для миллиардов – одно.

    Наркотическим бредом сквозит
    в самых четких формулировках,
    догорает письмом на костре,
    возрождаясь из пепла. Веревкой
    обвивает засохшее горло и душит,
    если сказано лживо. Не будет острее
    ножа: им надрезаны вены. Укушен
    однажды, ты знаешь: отравлена кровь.
    Против этой болезни бессилен
    даже опытный врач. Ее вечное Имя
    Любовь.

  • девочка, милая, всё в порядке…
    [повторяю бездумно одни и те же слова]
    на минуту глаза закрой:
    невыносимо-летняя их синева
    так безнадёжно больна
    затяжными дождями…
    думаешь, он исцелит тебя?
    вряд ли…
    знаешь ведь, мне не впервой
    наблюдать.

    лучше не обращай
    внимания. с вами
    всё будет по правилам:
    тех, кто горло подставит,
    не убивают…
    только смертельно ранят,
    целуют легонько
    насквозь
    в шею холодную тонкую…

    что-то нежность во мне
    повернулась тупыми углами,
    и сердце
    в лихорадочной пляске зашлось
    а-ах, как чертовски сладко
    предвидеть вас врозь…

    как оправданья его просты:
    нелюблюнелюблюнелюблю
    температура души
    становится ближе к нулю
    абсолютному,
    к чему вам строить мосты,
    не пойму,
    если отчетливо виден
    лёд от тебя к нему…

    не надо, глупая, не дыши
    его сладким ртом:
    передоза чревата bleeding
    или попросту кровотечением,
    ну а потом
    реанимация-переливание
    и принудительное лечение…

    девочка, ты закрывай поскорее
    больные свои глаза…
    я чую: с севера веет
    холодом… думаешь, стоит
    обернуться назад?
    вряд ли…
    и снова настройка:
    девочка, милая, всё в порядке…

  • …=играющая

    очень хочется выиграть тебя в карты у главного шулера…
    в цветные карты звёздного неба, старые, на сгибах истёртые.
    внаглую блефовать, сигарету за сигаретой нервно выкуривать,
    резать взглядами исподлобья воздух, такой тяжёлый и спёртый,
    что мысль о вдохе не посещает пустую голову. выспренне
    осуждать азартность днём и молча отсчитывать минуты до вечера.
    и снова покер. и проигрыш. вот научусь душить эту искренность –
    определенно смогу отыграться. жаль, на кон поставить мне нечего,
    разве только себя…

    …=спящая

    пожалуйста, не пугай меня словами о том, какой ты неправильный,
    какой ты сложный, недоказуемый, необъяснимый… одни отрицания.
    я сама не уверена, что, свернув налево, не выйду направо… мы
    с тобой как будто вневременные. или поздние, или слишком ранние;
    умудрились войти в лабиринт и потеряться. наверное, так было надо.
    теперь за каждым углом мерещится призрак заблудившегося тесея:
    хоть бы не перепутать… бегу на твой голос, спотыкаюсь о нить ариадны
    и падаю-падаю-падаю… боюсь, что мне всё это снится, и я взрослею –
    ущипни меня за руку…

    …=обиженная

    кому-то из нас этим вечером будет плохо… даже не верится,
    что такое бывает, портится настроение просто из-за отсутствия
    знакомого голоса, звука шагов. осознать иронию этой потери сам
    ни за что не сумеешь, пока не подскажут. в непроходимой тупости
    равнодушия привыкаешь, что всё на блюдечке и само в руки спускается…
    после бьёшься головой в стены, пинаешь двери босыми ногами – заперто.
    пока не забыл, набираешь номер и после сигнала начинаешь каяться…
    автоответчику пофиг. для него ты лишь нищий на электронной паперти,
    где никто не подаст…

    …=слушающая

    мальчик-в-метро-напротив, закрой газетой кислые яблочные глаза
    или смотри в потолок. от взглядов твоих ожоги четвертой степени.
    от виска до виска контакты – намертво. знаешь, нарушить нельзя,
    не разбив мне череп… а зачем тебе кукла с дефектом?.. трепетно
    сплетаешь пальцы, выстукивая ритм на коленке острой, вельветовой.
    уголками рта наводишь прицел над ключицей, стреляешь смайлом.
    выхожу. забираю тебя иллюстрацией к третьему и четвертому трекам
    старого диска, спиральной картинкой подземных трипов – это немало
    для незнакомца…

    …=энд
    и то, что должно закончиться, будет дольше поцелуя последнего
    дольше самого страшного сна и даже дольше минуты прощания…
    то, что должно случиться, не сбудется. превращаюсь в подобие ведьмы и
    нарекаю себя finita… ухожу со сцены… опусти за мной занавес

  • Я=...
    …=играющая
    …=спящая
    …=обиженная
    …=слушающая

    Если это про тебя, то почему ты так собой восхищаешься?

    Go.

  • перечитываю этот топик часто.. нет слов.. зачаровывает просто :-)

    le cose belle sono lente

  • Ведет нас магия имен
    От строчки – к строчке
    Но кто-то говорит: "Прощай"
    И ставит точку.
    И снова станет третий день
    в бумажном мире
    Таким, как предыдущих два,
    За ним четыре.
    Время-утюг разгладит боль
    Две, три недели?
    Но почему они ушли?
    Недоглядели…
    Но почему они ушли?
    Недолюбили
    Но боже, где я раньше был?
    Где все мы были?
    И потому прошу вас я – во мраке ночи
    Не ставьте точек!
    До утра – лишь многоточья!

Записей на странице:

Перейти в форум

Модераторы: