Сумеречный дозор

Перечитал статью Андрея Белоусова «Структурный кризис советской индустриальной системы». Опубликованная в 1995 году, писалась статья еще раньше – как раз в то время, когда сохранялась надежда что вот-вот, еще немного – и РФ-экономика будет жить по-новому – уже нет «дефицита», но еще нет «олигархов», уже были «финансовые пирамиды», но еще не было «приватизации активов»… «торговля с лотков» и «обменные пункты» на каждом углу, еще все трудно, но есть уверенность, что все будет…

Да ничего не будет, отвечает Белоусов, плетью обуха не перешибешь, структуру сталинской «промышленной экономики» не переделаешь, и вообще – «кризис 90х» - не имеет отношения ни к «перестройке», ни к ошибкам «экономической политики», ни к «рыночной», господи прости, «эконмике». И не в «девяностые» этот «кризис 90-х». Он был запрограммирован ещё в 1950–1960-е, когда советская экономика попыталась одновременно быть и потребительской, и милитаризованной, объяснял Белоусов.

Тут надо понимать такой момент – на рубеже 1980х-90х была очень популярна идея, что проблемой советской экономики были избыточные расходы на ВПК. Отсюда следовал вывод, что если сократить расходы на ВПК, то ресурсы перетекут в «потребительскую экономику», которая тут то и процветет…

Да ничего подобного, аргументированно возражал Белоусов, проблема советской индустриальной системы была не в том, что она не тянула ВПК – она, собственно, была под эту задачу и создана, система не потянула именно «потребительскую экономику». А что вы хотите – при Хрущеве и Брежневе, за 20 лет, душевой уровень потребления мясо-молочных продуктов возрос почти в 2 раза, овощей и фруктов - в 2,2 раза, предметов гардероба - в 2 - 6 раз. В результате к концу 70-х годов уровень потребления продуктов первой необходимости стал сопоставим с западными стандартами начала 60-х годов - периода, когда в Западной Европе происходил поворот к «обществу благосостояния», писал Белоусов. (можете оценить, каким был реальный уровень потребления в сталинском СССР, если довольно скудный ассортимент советской торговли на рубеже 1980х в разы превосходил то, что было доступно советскому труженику при его любимом вожде).
Белоусов находит очень изящную формулировку «насыщение первичных потребностей населения в продуктах питания, предметах гардероба, бытовой техники вызвало сдвиг в его потребительских стандартах. В результате стала проявляться ограниченность тех социальных целей, под которые формировалась индустриальная система». А что вы хотите, спрашивал Белоусов, если созданный в СССР потенциал ВПК к концу 80-х годов превосходил потенциал гражданского машиностроения в 2 - 3 раза? Какая там «потребительская экономика», когда сама жизнь в СССР строилась «вокруг ЗАВОДОВ». Остановить эти заводы было все равно, что остановить жизнь. При чем тут перестройка, «рыночные реформы»? Когда ВПК подчинил целям и логике своего развития воспроизводство качественных видов ресурсов, значительную часть научно-технического и инновационного потенциала советской экономики; тем самым гражданские производства практически оказались лишены возможности качественного обновления, следствием чего стала усиливающаяся технологическая дифференциация секторов машиностроения, объяснял Белоусов.
Еще раз – это не ВПК создал проблемы «потребительскому сектору», это попытка развивать «потребительский сектор» на общей с ВПК ресурсной базе привела к проблемам в советском ВПК, которому начало не хватать ресурсов.

В общем, хотите «промышленность-как-при-Сталине» - ну так и потребление у вас должно быть «как-при-Сталине» (то есть вдвое ниже чем, при Хрущеве/Брежневе). Или, как выразился Белоусов «практически инвестиционно-ориентированная модернизация сопряжена с «затягиванием поясов» населением… Проблема решается с помощью … создания жесткой иерархии статусов с сильными статусными преимуществами для тех социальных групп, которые являются ключевыми (работники инвестиционных секторов и т.п.).»
А вся эта ваша экономика с человеческим лицом – от лукавого.